RussianEnglish

Александр Абаза
Персональная выставка

Александр Абаза.
Гимнастика. Слева направо: Ольга Корбут, Любовь Бурда, Эльвира Саади, Любовь Богданова). Универсиада в Москве. 
1973. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
Сергей Бубка. 
1984. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
Старт. 
1980. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
Неудача. Универсиада в Софии. 
1977. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
Джамбульский суперфосфатный завод. 
1987. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
Ждановский металлургический завод. 
1973. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
Северобайкальск. БАМ. 
1982. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
Монтажники. Каршистрой. Узбекистан. 
1972. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
Окно-II. Москва. 
1975. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
Окно-III. Рига. 
1992. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
Подшипники. Вологда. 
1972. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
1-е Мая. Москва. 
1982. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
1-е Мая. Москва. 
1982. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
На параде. Москва. 
7 ноября 1982. 
Московский Дом фотографии Александр Абаза.
На параде. Москва. 
7 ноября 1981. 
Московский Дом фотографии

Александр Абаза. Гимнастика. Слева направо: Ольга Корбут, Любовь Бурда, Эльвира Саади, Любовь Богданова). Универсиада в Москве. 1973. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. Сергей Бубка. 1984. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. Старт. 1980. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. Неудача. Универсиада в Софии. 1977. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. Джамбульский суперфосфатный завод. 1987. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. Ждановский металлургический завод. 1973. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. Северобайкальск. БАМ. 1982. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. Монтажники. Каршистрой. Узбекистан. 1972. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. Окно-II. Москва. 1975. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. Окно-III. Рига. 1992. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. Подшипники. Вологда. 1972. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. 1-е Мая. Москва. 1982. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. 1-е Мая. Москва. 1982. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. На параде. Москва. 7 ноября 1982. Московский Дом фотографии

Александр Абаза. На параде. Москва. 7 ноября 1981. Московский Дом фотографии

Москва, 3.VIII.2005—25.VIII.2005

выставка завершилась

Поделиться с друзьями

В рамках программы «Классики Российской фотографии»

В рамках программы «Классики Российской фотографии»

Свернуть

Каталог выставки

Каталог.
М., 2005 – 96 с., 18х18 см.
ISBN 5-93977-021-5

О выставке

Зачастую снимки Александра Абазы выглядят так, будто знаешь их с детства. Даже если на самом деле никогда не видел. Есть в них что-то архетипическое, какая-то непрерывная формула стиля. До слез ностальгического, романтика которого родом из светлых 60-х, даже если конкретные изображения возникли десятилетиями позже. Профессиональная карьера Абазы начиналась именно в те годы, с работы для рижских газет «Советская Латвия» и «Советская молодежь». И печать стиля эпохи осталась в его снимках уже навсегда.

Фотография 60-х возродила дух советской конструктивистской съемки с ее ракурсами, крупными планами и графической геометрией, подменив при этом утопическую лапидарность минималистическим стилизмом. Сырое вещество утопии перегнали в абстрактный лиризм, рассыпающийся фейерверком «мгновений счастья». А при том, что счастье, как известно, понятие вневременное, мгновений должно было быть бесконечно много, что как раз по части фотографии. Но годы шли, и меж тем лучезарная вечность оттепели перешла в безвременье застоя. Александр Абаза переехал в Москву и стал фотокорреспондентом «Комсомольской правды», что, кажется, не очень отразилось на его фотографической манере. Профессия газетного репортера требовала, понятное дело, не верности индивидуальной стилистике, а готовности к поточной съемке. И как настоящий репортер, Абаза захватывает своей камерой самый широкий тематический спектр — политику, спорт, промышленность, культуру... Хотя при этом все равно остается очевидным, что истинные его личные склонности лежат не в области фиксации жизненных событий, а в сфере художественной фотографии.

То, что по сию пору называется у нас «художественной фотографией» — своеобразный феномен поздней советской культуры. Он апеллирует к интернациональной традиции формализма и «гуманистической фотографии» в тот момент, когда сама это фотография уже давно стала классикой. Тяготение к классическому, к пластическому идеалу визуального образа поддерживалось широкой сетью фотоклубов. Да и вообще, в стране, где повсеместное некачественное строительство заменило собой архитектуру, пресс-фотография была выведена за рамки любых эстетических норм, а общественность с жаром решала дилемму физиков и лириков, идеал «художественности» обладал всеобщим и почти религиозным авторитетом. Абаза и сам когда-то был членом народной фотостудии «Рига». Он пришел в фотографическую практику из «технарей», в какой-то момент расставшись с работой инженера-конструктора. Оттого, возможно, так стойко и хранил верность художественной фотографии в течение всей своей профессиональной жизни.

Его визуальная иконография — по крайней мере до девяностых годов — основывается на дуальной тематической конфигурации, которую в духе времени можно было бы описать формулой «мир и человек». У Абазы либо герой-личность выделен на фоне среды, либо мир-среда целиком заполняет кадр — как множество, как орнаментальная поверхность или выделенный фрагмент узора рукотворного или природного происхождения. «Много» для Абазы, вразрез с банальным представлением, начинается не с трех, а уже с двух. Групп равноправных персонажей на его фотокарточках практически нет: герой снимка — всегда явный лидер, всегда отделен, противопоставлен группе, хотя и не одинок. От человека к множеству нет переходных ступеней, и, собственно говоря, на абазовских фотографиях всегда виден только «человек», а не «люди». Пара персонажей — либо уже часть средового целого, либо еще единое композитное существо (как, например, спортсмены-фигуристы). А умножение единичного если и происходит, то, скорее, нефотографическим образом — через соединение нескольких снимков одного лица (или аналогичных фигур) в единую композицию («Юрий Никулин», «Гимнаст»). Что есть почти то же самое, что и повторяющийся элемент бесконечной последовательности.

Абазовские герои в равной степени могут оказываться рабочими, спортсменами, артистами, политическим деятелями и даже шедеврами искусства («Дни Леонардо да Винчи в ГМИИ». 1974). Причем это не только равенство, происходящее из социалистического коллективизма, но и знак равновеликости элементов мирового порядка, множества, состоящего из бесконечного числа взаимоподобных частей. И когда фотографии Абазы изображают «мир», то неизменно возникает фрагмент орнамента. Море знамен сменяется стройной рядоположенностью военных парадов и гражданских демонстраций. Рисунок лесосплава со снимка «Ожерелье» (1964) вспоминается при первом же взгляде на «Олимпийские автобусы» (1980). Ячеистая масса «Подшипников» (1972) двадцать лет спустя повторяется в структуре «Стаканов» (1995), а растрескавшаяся фактура почвы из серии «Узбекистан» (1976) находит близкую аналогию в мотивах местной архитектуры.

Слом этого гармоничного миропорядка происходит только на рубеже 90-х. Одиночные фотографии старушки, мертвого голубя на мостовой (1989) или переполненной мусором урны с ВДНХ, пародирующей классический рог изобилия, выглядят верным симптомом близости иных времен. А затем следует масса снимков, датируемых августом 1991-го. В изображении толп исчезает стройность, упорядоченные множества рассыпается в «кучи», рядом с одиночными героями возникают группы. Героизм пронизывает массу, уходит в пространство, понемногу покидая одиночного персонажа. И пафос — не по замыслу фотографа, а строго композиционно — рассеивается хаосом. Хаос этот, впрочем, не означает тотальной деградации, просто он не интересует фотографа. В новых временах Абаза просто не находит себе alter ego. «Человек» исчезает, остается только «мир»: пейзаж («Снегопад в Москве». 1994) и архитектура, пространство вне времени. А место героя фотографии теперь резервируется за самим фотографом.

Владимир Левашов

Абаза Александр Борисович

1934 — родился в Ленинграде.

1942 — после смерти матери был вывезен с детским домом из блокадного Ленинграда в Горьковскую область, Сергачевский район, село Гагино.

1948 — вместе с воспитывавшей его тетей переехал в Ригу.

1953 — увлекся фотографией.

1954 — окончил Рижский политехнический техникум.

1954 — 1958 — служил на флоте.

1958 — 1969 — работал инженером-конструктором на Рижском электромашиностроительном заводе (РЭЗ).

С 1964 — член народной фотостудии «Рига»; начал работать в качестве фотографа для республиканских газет «Советская Латвия», «Советская молодежь».

1969 — переехал в Москву; работал в редакции газеты «Советская культура».

1971 — 1996 — фотокорреспондент газеты «Комсомольская правда».

Участник и лауреат Всесоюзных и международных конкурсов фотографии. Обладатель Гран-при конкурса «Серебряная камера-2001», организованного музеем «Московский Дом фотографии». Живет и работает в Москве.

© Мультимедийный комплекс актуальных искусств, Москва

Все права защищены, 1997—2017.