RussianEnglish

Красиво жить не запретишь

Из серии «Красиво жить не запретишь».
Китч в открытке и фотографии. 
Собрание музея «Московский Дом фотографии» Из серии «Красиво жить не запретишь».
Китч в открытке и фотографии. 
Собрание музея «Московский Дом фотографии» Из серии «Красиво жить не запретишь».
Китч в открытке и фотографии. 
Собрание музея «Московский Дом фотографии» Из серии «Красиво жить не запретишь».
Китч в открытке и фотографии. 
Собрание музея «Московский Дом фотографии» Из серии «Красиво жить не запретишь».
Китч в открытке и фотографии. 
Собрание музея «Московский Дом фотографии» Из серии «Красиво жить не запретишь».
Китч в открытке и фотографии. 
Собрание музея «Московский Дом фотографии» Из серии «Красиво жить не запретишь».
Китч в открытке и фотографии. 
Собрание музея «Московский Дом фотографии» Из серии «Красиво жить не запретишь».
Китч в открытке и фотографии. 
Собрание музея «Московский Дом фотографии» Из серии «Красиво жить не запретишь».
Китч в открытке и фотографии. 
Собрание музея «Московский Дом фотографии» Из серии «Красиво жить не запретишь».
Китч в открытке и фотографии. 
Собрание музея «Московский Дом фотографии» Из серии «Красиво жить не запретишь».
Китч в открытке и фотографии. 
Собрание музея «Московский Дом фотографии» Из серии «Красиво жить не запретишь».
Китч в открытке и фотографии. 
Собрание музея «Московский Дом фотографии»

Из серии «Красиво жить не запретишь». Китч в открытке и фотографии. Собрание музея «Московский Дом фотографии»

Из серии «Красиво жить не запретишь». Китч в открытке и фотографии. Собрание музея «Московский Дом фотографии»

Из серии «Красиво жить не запретишь». Китч в открытке и фотографии. Собрание музея «Московский Дом фотографии»

Из серии «Красиво жить не запретишь». Китч в открытке и фотографии. Собрание музея «Московский Дом фотографии»

Из серии «Красиво жить не запретишь». Китч в открытке и фотографии. Собрание музея «Московский Дом фотографии»

Из серии «Красиво жить не запретишь». Китч в открытке и фотографии. Собрание музея «Московский Дом фотографии»

Из серии «Красиво жить не запретишь». Китч в открытке и фотографии. Собрание музея «Московский Дом фотографии»

Из серии «Красиво жить не запретишь». Китч в открытке и фотографии. Собрание музея «Московский Дом фотографии»

Из серии «Красиво жить не запретишь». Китч в открытке и фотографии. Собрание музея «Московский Дом фотографии»

Из серии «Красиво жить не запретишь». Китч в открытке и фотографии. Собрание музея «Московский Дом фотографии»

Из серии «Красиво жить не запретишь». Китч в открытке и фотографии. Собрание музея «Московский Дом фотографии»

Из серии «Красиво жить не запретишь». Китч в открытке и фотографии. Собрание музея «Московский Дом фотографии»

Москва, 18.III.2005—10.IV.2005

выставка завершилась

Московский музей современного искусства

ул. Петровка, д. 25
12.00–20.00,
кроме последнего понедельника месяца

Поделиться с друзьями

Китч в открытке и фотографии
Собрание МДФ

Китч в открытке и фотографии
Собрание МДФ

Свернуть

О выставке

Дети — цветы жизни. Возможно, когда-то эта фраза звучала как точный поэтический образ. Но сегодня это утверждение банально.

Что делает банальное — банальным? Частое повторение. То есть, любой образ, который повторяется слишком часто, становится банальным.

Кичевое высказывание тавтологично по своему существу. Это банальность, помноженная на банальность. Скажем, это поэтические строки «Цветы увянут, а любовь Умрет — и не воскреснет вновь», написанные на фотопортрете толстой тетки и усача-бонвивана (его рука с букетом заложена за ее талию). Для того, чтобы такое сочленение банальностей работало, необходимы рюшечки. Техническая изобретательность издателей вызывает искреннее восхищение. Вот только часть того арсенала «рюшечек», с помощью которых производители завлекали покупателей до революции.

Ручная раскраска — самый простой и самый распространенный способ «оживления» черно-белой фотографии. Хотя простым он мог быть только тогда, когда ручной труд стоил дешевле механического производства. Нетренированному глазу краски на рукодельных «крашенках» кажутся напечатанными, но это только иллюзия — на самом деле, они нарисованы (это легко выяснить, послюнявив палец и потерев карточку, только Боже Вас упаси делать это в музее — пока что «крашенку» свободно можно купить в любой из мелких московских антикварных лавок).

Тиснение придает рельефность некоторым деталям открытки. Благодаря тисению, эти фрагменты приподнимаются над горизонтальной поверхностью листа. Такого рода подъем уже сам по себе привлекает внимание зрителя к вытисненным частям. Вдобавок, тиснение часто сочетается с особенной раскраской этих выделенных фрагментов. Так, тиснение в сочетании с золотой краской призвано придать торжественную праздничность рождественской открытке — из «золота» сделаны крылья ангела и вифлеемская звезда с ее лучами.

Блестки — еще один распространенный способ задержать внимание зрителя.Они наклеены прямо на открытку — для того, например, чтобы изобразить снег, лежащий на дереве или подчеркнуть контуры одежды.

Вышивка по фотооснове встречается гораздо реже. Карточка состоит из двух слоев картона: нижний предназначен для письма, а верхний слой расшит на машинке разноцветными нитками — в том месте, где на фотографии находится платье. Отдельно вышит даже бантик-завязка на бретельке платья. Вышиты и цветы в волосах модели. Игрушечные глаза — еще один оригинальный способ «оживить» фотографию. Они вклеены между двумя слоями бумаги — и блестят на том самом месте, где должно быть фотоизображение глаз.

Уникальные экземпляры из коллекции Михаила Голосовского — две фотооткрытки 1911 года с натуральными волосами. Они приклеены там, где на снимке должно быть фотоизображение волос. Для усиления эффекта на первой открытке к волосам приклеен натуральный сухоцвет. Во второй карточке из той же серии поверх локонов наклеена красная «шапочка» — треугольник из бархата, в который вставлены натуральные перья (они крашены в синий и желтый цвет). Сегодня от этих открыток исходит мощный запах разложившейся органики.

Фотография здесь не является ни документальным свидетельством, ни произведением искусства. Потому что задача китч-фото существенно иная: она создает для потребителя сказку, в которой должно быть место детскому удивлению и детскому восторгу. Золотой рельеф на крыльях ангела переводит внимание зрителя от «обыденности» фотографии к «сказочности» открытки. Красные игрушечные глаза, вклеенные овчарке и игрушечный бантик из ленточки, сразу придают образу животного иное измерение: в этой открытке есть то, что так нравится маленьким детям — она пугает (ведь глаза горят красным огнем, если поднести открытку к источнику света), и в то же время сам этот испуг привлекает ребенка. Чрезмерность может выглядеть неприятной — как неприятен гипернатурализм открытки с приклеенными волосами. Но ведь и в сказке присутствуют отталкивающие детали, которые работают на общую конструкцию.

Фотооткрытка — больше, чем фотография. «Мертвой» (то есть слишком реалистической) фотооснове противопоставлена «живая» (то есть сказочная) рюшечка. Задача рюшечки — вовлечь зрителя в игру, заставить его остановиться хотя бы на минуту (а значит — купить этот коммерческий продукт). Средств собственно фотографии для этого недостаточно. Китч рассчитан на большого ребенка. Лопахина, который только вчера вышел из грязи — в князи. И распространение фотооткрыток в России связано с началом эпохи массовой грамотности.

Михаил Сидлин

© Мультимедийный комплекс актуальных искусств, Москва

Все права защищены, 1997—2017.