RussianEnglish

Светлана Иванова
Эхо — зеркальный рай

Светлана Иванова.
Мир граната. 
1997 Светлана Иванова.
Из серии «Муж на балконе». 
1998 Светлана Иванова.
Из серии «Так ведь ночь». 
2001 Светлана Иванова.
Рассвет. 
2001 Светлана Иванова.
Рассвет. 
2001

Светлана Иванова. Мир граната. 1997

Светлана Иванова. Из серии «Муж на балконе». 1998

Светлана Иванова. Из серии «Так ведь ночь». 2001

Светлана Иванова. Рассвет. 2001

Светлана Иванова. Рассвет. 2001

Москва, 2.IX.2001—16.IX.2001

выставка завершилась

Поделиться с друзьями

О выставке

Московский Дом фотографии представляет проект «Эхо-зеркальный рай» фотографа из Лос-Анджелеса Светланы Ивановой. Знаменитый славист, Светлана Иванова в своих фотометафорах показывает удивительный женский поэтический мир, по-своему рифмующий фотографические образы.
Выпускница химфака рязанского Университета, Светлана Иванова долгие годы работала по естественно-научной специальности, пока вдруг в одночасье не ощутила свое настоящее призвание. Свой переход от науки к художественному творчеству описывает как озарение: «Эхо-зеркальный рай такой же реальный, как, например, подводный мир. И такой же невидимый без специальных очков. Мне этот рай захотел приоткрыться сам. И я оказалась в родильном доме повторов. Все, что попадало в него, возвращалось серией отражений, по которым разбрызган смысл, звук и вид исходного Целого. Я фиксировала эти осколки. Так получились мои фотоанаграммы. С их помощью, я надеюсь, каждый сможет заглянуть в этот рай — и сложить из них СВОЕ целое».

Новое видение мира Светлана Иванова открыла благодаря своим занятиям повторами. Начав с размышлений об отражении в природе, в мифологии, в изобразительном искусстве и в литературе (сказалась и ее первоначальная университетская естественно-научная подготовка в сочетании с филологической начитанностью), она изучала повторы вообще и, в частности, их роль в словесном творчестве. В поле ее внимания —значение повторов в универсальных (архитипических) литературных темах (например, двойник в романтическом и авангардном искусстве) и в таких поэтических приемах, как звукоповторы, в том числе анаграммы, которые она определяет как «попавшие в текст звуковые, зрительные и смысловые куски исходного Целого». Фотоанаграмма — введенный ею особый термин, обозначающий то же явление в ее собственных произведениях фотоискусства. Ей удалось посмотреть на разные стороны искусства с единой точки зрения: ее занимает исходное сообщение, полученное автором и претворенное им в его произведении.

Если в первых сериях своих фотоанаграмм Светлана посредством искажения, получаемого с помощью разного рода отражателей, проникала в суть изображаемых предметов («мир манго», сердцевина камелии, «мир граната»), то в последней серии (1999–2000), посвященной Деревьям Лос-Анджелеса, она идет по пути изъятия из изображения всего, что мешает нам увидеть эту суть. Когда деревья подвергаются такому фильтрованию, выявляются их скрытые обитатели- животные, люди и фантастические или мифологические существа. Особый интерес представляют те ее работы, где рядом с этими обнаруженными ею «духами» деревьев можно увидеть и оставшиеся нетронутыми приметы улиц большого города- например, ряд автомобилей. Светлане удалось вернуть нам ощущение поэзии, разлитой повсюду, но потерянной нами в горячке или бреде повседневности. Недаром рядом с энтузиастическими оценками критиков и искусствоведов среди первых положительных откликов на ее творчество есть и посвященные ей стихи лирических поэтов, вошедшие в их последние сборники.Достигнутое Светланой Ивановой воссоздание таинственной красоты окружающей нас действительности находит все ширящееся признание в России и за границей"

Алла Латынина, «Литературная газета»

Я родилась в Москве, давно. Школу обожала — друзья остались с тех времен.
Благодаря моим замечательным родителям — маме Раисе Орловой и отцу (физически — отчиму, но никогда так не называемому и не воспринимаемому) Льву Копелеву — всю жизнь была окружена цветом нашей гуманитарной интеллигенции. За одного из самых выдающихся ее представителей — Вячеслава Всеволодовича Иванова — я вышла замуж, и состою в этом браке уже почти 30 лет.

Вопреки моим гуманитарным родителям (никогда, впрочем, никуда меня не толкавшим) решила поступать на химфак МГУ. Для этого была на время направлена в Рязань: позаниматься математикой и физикой с другом отца А. И. Солженицыным. Двустраничное письмо-отзыв мелким почерком об уровне моих знаний из-за своей архиантиархивной натуры я не сохранила.

Учась на химфаке, съездила поработать гидрохимиком в Баренцово море — узнала, что там бывает только 12 штилевых дней в году.

Взяла академический отпуск и уехала за своим первым мужем в Гурьев (жуткий город в пустыне, рядом с местом ссылки Тараса Шевченко). Это было в разгар антитунеядской компании. Но оттуда ссылать уже было некуда.

После университета работала в лаборатории академического института. А потом — долго — в издательстве «Наука»: научным редактором в химических журналах.

Родила одного выдающегося сына.

Мама часто спрашивала меня: «Почему ты не пишешь?». А я говорила: «Так у меня же все впереди! Почему ты думаешь, что я должна писать? Может, я вовсе буду рисовать. Или петь в церковном хоре».
Молодость начинала кончаться — а я все не пела.
Мама умерла.

И вдруг.
Это действительно случилось вдруг.
Я попала в Белый Зал Шереметевского дворца в Ленинграде — и он зазвучал ахматовской "Поэмой без героя«.Так я оказалась в мире звуковых повторов. Откуда-то взялась во мне идея, что рифма устроена как ослышка: поэт как бы переспрашивает у Бога: «так ли я понял?». Я собрала полторы тысячи ослышек в обычных людских диалогах (таких, как «горит кабачок — говорит Горбачев» во время путча) — и занялась происхождением рифмы. Сделала про это много докладов и напечатала текстов.

А потом этот мой звучащий мир стал зримым. Начался он с коллажей. В коллаже сополагаются готовые элементы. А я обнаружила, что я сополагаю их ДО. А потом — с помощью разных и многих зеркал — фотографирую.

Так возник эхо-зеркальный мир. Это мой мир — и я в нем счастлива.

Меня часто спрашивают: было ли такое в фотографии? Я не историк искусства — и этого не знаю. Но мой эхо-зеркальный мир открылся мне сам.

У меня было 9 выставок в разных странах — это десятая.

Мой погибший на фронте отец поэт Леонид Шершер писал:
Мы Светланой тебя назовем — и выпустим в мир.
Ты прими этот мир как подарок от нас,
И по детской привычке смотреть, что внутри,
Открой — и посмотри.

Я пробую.

© Мультимедийный комплекс актуальных искусств, Москва

Все права защищены, 1997—2017.